Как там у нас с межкультурной восприимчивостью? Часть 2

Сталкиваясь с чужеродным миром, мы всегда его оцениваем, как любое другое явление. Таково уж свойство человеческой психики. Любопытно, что чужеродность все воспринимают по-разному. Но как? И почему? И как оценить свои собственные реакции?

kak u nas s Mkk 5

Как там у нас с межкультурной восприимчивостью? Часть 1

В первой части этой статьи речь шла о модели развития межкультурной восприимчивости Мильтона Беннетта (DMIS). Согласно его теории, восприятие чужеродности эволюционирует от этноцентрического к этнорелятивистскому подходу. В предыдущем посте я рассказывала о стадиях этноцентрического этапа. Этот же будет посвящен стадиям этапа этнорелятивистского.

Теория относительности на новый лад

Беннетт считает, что, отойдя от этноцентрического восприятия иной культуры, человек начинает в какой-то степени следовать принципу „все в мире относительно”. Речь не идет ни о нравственной разбалансировке (установка типа: „Нет ни добрых поступков, ни злых, все зависит от точки отсчета!”), ни о радикальной смене системы ценностей. Но о чем же тогда? Ведь слово „релятивизм” подразумевает как минимум размытость критериев, если вообще не их отсутствие.

Понять, что же такое беннеттовский этнорелятивизм, можно, представив себе фокус в фотоаппарате (да простят мне фотографы эту безграмотную метафору). В фокусе все четко, хорошо видно и понятно. Пространство вне фокуса – размыто, неясно, оставляет большой простор для домыслов и воображения. Переход на этнорелятивистский этап восприятия чужеродности – это смещение „фокуса” со своей национальной культуры. Но куда же он смещается? Это зависит от конкретной ситуации данного человека, а также от того, что именно стало стимулом для такой метаморфозы.

29194583

Представим себе, что Иван Иванович в силу обстоятельств стал тесно и регулярно общаться, например, с индийцами и ездить в Индию. Но только туда! Иван Иванович, Россия и Индия. Вероятнее всего, рано или поздно в его восприятии Россия и Индия станут странами, которые чем-то сильно отличаются от всего остального мира. В его „фокусе” окажутся одновремено обе эти страны и обе культуры. Иван Иванович уже не сможет размышлять на тему, что лучше, а что хуже – индийская культура (обычаи, ценности) или русская. Обе „свои”! Обе правильные! Конечно, везде есть недостатки, но в целом… Однако весь остальной мир может так и остаться для Ивана Ивановича в категории „чужие”. Таким образом, этнорелятивизм Ивана Иваныча будет распространяться лишь на две страны.

Представим себе и другие ситуации. Петр Петрович устроился на работу в международную компанию и по работе ездит по разным континентам, непосредственно общаясь с местными сотрудниками и партнерами. Вася поступил в заграничный университет, поселился в международном общежитии и попал в среду абсолютной культурной мешанины. А Сергей, будучи русским, женился на, допустим, американке Тине, у которой мама – выросшая в Нью-Йорке дочь итальянских эмигрантов, папа – сын кубинки и американца, отчим – мексиканец, а лучшая подруга – филиппинка. Бывает такое, бывает, и вовсе не так редко… И Петр Петрович, и Вася, и Сергей, скорее всего, по прошествии какого-то времени с удивлением обнаружат, что никакого „фокуса” у них больше вообще… нет. В „фокусе” весь мир, даже те регионы, о которых они знают понаслышке. Да и граница между „своими” и „чужими” как-то начинает размываться… Все культуры „правильные” (в том числе и „чужие”), и во всех культурах есть какие-то множественные нелицеприятные моменты (в том числе и в „своей”). В случае этой троицы этнорелятивизм будет универсальным, будет охватывать весь земной шар.

Свой среди своих

По Беннету, человек на этнорелятивистском этапе восприятия межкультурных различий, проходит очередные три стадии. Нумеровать я их буду с четвертой (первые три стадии – этап этноцентрический, описано в предыдущем посте), чтобы не нарушать оригинальную беннеттовскую концепцию.

Четвертая стадия – внутреннее согласие с тем, что в мире действительно существуют разные культуры.

Одно дело – знать это умозрительно. И совсем иное дело – действительно осознать это. Среди моих знакомых есть люди, которые, попав в мультикультурную среду, прекрасно помнят сам момент этого „прозрения”. Настолько сильным было переживание!

kak tam u nas s mkk cz 2 - 1

Открытие же заключалось вот в чем. За каждым (!) иностранцем стоит целый мир, целая сложная мировоззренческая система, не менее сложная, чем моя собственная. Если иностранец пытается говорить на моем языке, я должен радоваться за него, а не смеяться над нескладностью и неблагозвучием его речи, ведь мой родной язык для него – такой же иностранный, как для меня – его. Его обычаи, праздники, верования и ассоциации не менее ценны, чем мои. А мои – не более ценны, чем его! Я могу часами с гордостью рассказывать ему о богатстве моей культуры, о величии и трагизме поворотных пунктов в истории моего государства и об уникальности моего национального менталитета. Но ведь он тоже может часами рассказывать мне о богатстве, величии, трагизме и уникальности, с не меньшей гордостью. А о моей стране он знает не больше, чем я – о его. Мы на равных.

На этом этапе и осознание проблемы, и межкультурная восприимчивость совершают огромный скачок вперед. Итог: уходит покровительственное отношение, пренебрежение или враждебность, приходит искренний интерес. И вот тогда нам начинают по-настоящему рассказывать и показывать. А мы начинаем по-настоящему узнавать.

Пятая стадия – адаптация к иной культуре.

Вот тут-то и начинается самое интересное. Беннетт называет это „интернализацией иного мировоззрения при помощи эмпатии”. В переводе на человеческий язык это обозначает, что я могу как бы „примерить на себя” „культурное платье” иностранца. Примерить, полюбоваться на себя, показаться другим, а потом снять. Я могу представить себе, как думает этот иностранец, и понимаю, почему он именно так себя ведет.

Woman Eating meal,mealtime With Chopsticks

Здесь уже мало собственно установки „все равны, как на подбор”, этот этап невозможен без информации. Но, с другой стороны, от информации толку тоже не будет, если она вызывает внутренний этноцентрический протест. На этом этапе восприятия чужеродности европейская девушка, будь она хоть трижды феминисткой и нудисткой, путешествуя по мусульманским странам Ближнего Востока, не будет щеголять голыми ногами, прикроет попу туникой и оденет на голову платочек. И купаться будет хотя бы в шортиках и футболке, а не в бикини. И все это без малейшего раздражения, добровольно и с интересом: „Так вот как чувствует себя в платке арабка! А как же она чувствует себя с закрытым лицом? Может, проверить?..” На этом этапе европейский специалист, приехавший в Японию на год работать в крупной компании, не будет спорить с начальством, в лоб требовать повышения и самостоятельно реорганизовывать работу в отделе. Он будет вести себя как японец, чтобы по-японски реализовать свои мужские амбиции. Конечно, оба они потом вернутся к себе домой, снимут свои „маскарадные костюмы” и аккуратненько повесят их в шкаф. Понадобится – вынут.

Один из героев романа пакистанской писательницы Камили Шамси „Выжженные тени” именно таким образом вживается в чужое для него общество. В среде афганских моджахедов он афганский моджахед, в Штатах он американец. Идеально копируя модели поведения и реакции, понимая логику иного мышления, он все равно остается самим собой: пакистанцем Резой, сыном индийца и японки.

Шестая стадия – интеграция в иную культуру и способность переключать культурный код.

kak u nas s mkk cz 2-2

А вот герой романа Хари Кунзру „Без лица” каждый раз по-настоящему перевоплощается, меняя не только привычки и реакции, но и имя, и личность. В одном теле представителя золотой молодежи, чистокровного индийца Прана Ната в течение нескольких лет сменяют друг друга британский бастард Чандра/Роберт, чистокровный англичанин Джонатан Бриджман и человек без расы и без происхождения.

Кунзру описал, конечно, экстремальный вариант переключения культурного кода, на то она и беллетристика. В жизни беннеттовская интеграция проявляется гораздо более мирным путем. Ребенок из смешанной apotheek семьи, социализованный одновременно в двух культурах. Или второе поколение эмигрантов, которое еще „там”, но уже „тут”. Или на удивление гибкий интеллектуально человек, который в силу обстоятельств часто меняет страны проживания, не возвращаясь при этом к себе на родину. Или энтузиаст идеи мультикультурности, который сознательным усилием вырвал себя из контекста своей родной нации и стал гражданином мира.

Такие люди в состоянии мгновенно переключаться. Два часа назад он был и чувствовал себя стопроцентным британцем, лондонским клерком-„белым воротничком”, немного чопорным, пунктуальным, с безукоризненной мимикой сотрудника корпорации. Сейчас он в джинсах и футболке сидит в маленьком прокуренном рестаранчике, громко смеется и бурно жестикулирует. Иранец среди иранцев. Как в Тегеране, будто и не уезжал. Спроси у него: кто он? В лучшем случае не ответит.

На мастер-классах у самого Беннетта из уст участников, находящихся на шестой стадии восприятия чужеродности, звучали такие фразы:

– Я мост между культурами, которые я знаю.

– Я не принадлежу к какой-то одной культуре.

– Наш мир – мультикультурен, как же можно замыкать свое мышление в рамках только одной культуры?!

Мало того. Шестая стадия – это еще и способность одновременного применения разных культурных рамок, оценки с различных культурных перспектив. Если б я была американкой и в то же время японкой, как бы я оценила Хиросиму? А Перл-Харбор?.. Вот именно…

И как это применять?

kak u was s mkk 6

Как любая модель, DMIS несколько упрощает действительность. Едва ли найдется много людей, которые могли бы быть ходячей иллюстрацией какой-либо беннеттовской стадии (хотя я могла бы назвать парочку таких…). Большинство из нас находится все же на каком-то промежуточном этапе. А вот между чем и чем – над этим стоит задуматься.

От чужеродности и мультикультурности нам уже никуда не деться. Это мир, в котором мы живем. И только от нас зависит, будет ли это лишним поводом для стресса и раздражения или источником интеллектуального удовольствия и хорошего настроения.

Итак, на какой же вы стадии?..;)

Поразмышляем вместе в комментариях!

3 komentarze nt. „Как там у нас с межкультурной восприимчивостью? Часть 2”

  • Наталья pisze:

    Интересно! Читала с удовольствием! Поскольку за границу особо не езжу, до этнорелятивистского подхода, как это ни обидно признавать, видимо, я еще не доросла. Но в моей голове мешанина из разных элементов этноцентризма и этнорелятивизма. С одной стороны, понимаю, что у каждого народа своя уникальная история, культура, быт, но, с другой стороны, мне, с моей колокольни, кажется, что основные ценности у всех одинаковые (то есть, видимо, мои )) ). Опять-таки, с одной стороны, я считаю, что не стоит шокировать хозяев страны, где я отдыхаю, своим малоприкрытым телом, если это у них не принято, а с другой, вряд ли я, приехав отдыхать в одну из арабских стран, не сольюсь с основной массой отдыхающих отеля и не разденусь до бикини (но только на территории отеля, в город я бы, скорее всего, вышла по максимуму одетой).

    • Tatiana pisze:

      Наталья, спасибо за комментарий!;)
      Ну в отеле-то грех не раздеться до бикини, затем и приезжаем… Тут вопрос, мне кажется, в том, насколько всерьез мы воспринимаем необходиться „одеться по максимуму” при выходе в город и как это самим себе объясняем. Этот дресс-код – это, по сути, что? Каприз дураков-местных? Дурь несусветная? Оскорбление для меня лично? Правила, которым я по какой-то причине должна подчиниться? Естесственное региональное различие? Вот почему я не могу пойти в шортах и топе? Могу ведь? Могу. А если я так пойду и местное мужское население в полном составе будет на меня непристойно пялиться, так скажем, и мне это не понравится, то кто нарушил чьи нормы? Я их? Они мои?..
      Все это очень интересные вопросы!

      • Наталья pisze:

        Татьяна, я примерно представляю, что чувствуют местные жители, когда видят у себя на улицах малоодетых по их меркам женщин-туристок. Помню, как меня саму неприятно удивил внешний вид молодых людей в нашем подмосковном городке. Они были в жаркий день без футболок на железнодорожной платформе. Явно приезжали купаться на озеро и собирались уезжать в сторону Москвы. Казалось бы, на пляже все еще и не так раздеты, но на платформе это меня, аборигена, кольнуло: мы же не ходим так по городку, в общественных местах. И это всего лишь мальчики с голым торсом. Думаю, представители арабских стран, когда видят недостаточно одетых туристок, испытывают эмоции, подобные тем, что испытала бы я, увидев разгуливающую по моей родной улице голую женщину/мужчину. Если даже этот голышок будет из какого-то очень самобытного африканского племени, абсолютно незнакомого с одеждой, он все равно будет, мягко говоря, выделяться из толпы моих соотечественников своим откровенным „нарядом”, притягивать любопытные взгяды и вызывать, вероятно, уже не возмущение, но повышенный интерес-то точно. Я сама совершенно не хотела бы шокировать подобным образом хозяев страны, куда я приезжаю на отдых, и из уважения к ним, и из нежелания быть объектом разглядывания. Нарушают ли они мои нормы, рассматривая меня? Хороший вопрос. С одной стороны, если человек как-то нестандартно выглядит, не для того ли он так нарядился, чтобы привлекать внимание? И с чего бы ему тогда расстраиваться, что на него смотрят? С другой стороны, у него на родине, допустим, не принято откровенно разглядывать незнакомцев, в связи с чем, ему, конечно, не комфортно в этой ситуации. Но ведь местные жители не обязаны знать, что у данного туриста в стране принято, а что нет. Так что, даже если они и нарушают мои нормы, то, возможно, неосознанно.

Możliwość komentowania jest wyłączona.